Быстрые кредиты на оплату свадебных услуг

Однако для сдерживания нарастающей спекуляции Бубе пришлось бы выбросить на рынок многие миллиарды марок, и охранители этой валюты во Франкфурте полагали, что это подстегнет инфляцию. В Лондоне у министра финансов Нормана Ламонта, повязанного договором и законом о свободе передвижений капитала, оставалось только одно оружие. Он мог поднять процентную ставку и сделать для атакующих сил покупку марок более дорогой.

Но доходы от девальвации, на которые можно было рассчитывать, с лихвой перекрывали повышение ставки.

Единственным результатом быстрые кредиты на оплату свадебных услуг оборонительных мер займы на небольшие суммы на оплату услуг ремонтников Ламонта было то, что спекулянты стали занимать и обменивать еще бальшие суммы.

В четыре часа Английский банк наконец сдался, проиграв половину своих резервов.

В течение последующих нескольких дней эта драма повторилась с итальянской лирой и испанской песетой. Но спекулянты справедливо расценили это как признак слабости.

Им нужно было лишь выждать: они знали, что если эти страны не хотят увидеть, как их экономики испускают дух, то ни та, ни другая долго не продержится.

Ирландия последовала за ней в феврале следующего года с 10-процентной девальвацией.

В начале 1993 года вторая по величине экономика Европы находилась даже в лучшем положении, чем германская.

На протяжении месяцев центральный банк в Париже поддерживал франк, когда бы тот ни подвергался испытанию, и настойчиво призывал франкфуртских коллег ослабить давление на валютную систему путем снижения процентных ставок.

Когда же в четверг 29 июля Буба на совещании своих директоров не внял этим призывам, волны превратились в бушующий поток.

На следующий день в министерстве финансов в Париже было спешно созвано совещание по германо-французскому кризису, на котором управляющий Французского банка Жак Де Ларозье потребовал от своих партнеров во Франкфурте неограниченной поддержки.

Превосходящую мощь всемирного наступления на франк продемонстрировала единственная цифра. В течение некоторого времени после полудня, когда уровень спекуляции был быстрые кредиты на оплату свадебных услуг максимальным, Парижский центральный банк терял 100 миллионов долл.

К моменту завершения торгов того быстрые кредиты на оплату свадебных услуг дня коллеги Ларозье израсходовали 50 млрд долл.

Гельмут Шлезингер и назначенный его преемником Ганс Титмейер вовсе не собирались жить с этим долгом и ожидаемым следующим раундом спекуляции, вследствие чего советовали французам признать себя побежденными. Им возражали, что проблема в конечном счете возникла из-за Германии. До позднего вечера воскресенья Ларозье и его правительство не прекращали давления на немцев, но тщетно.

Так завершились 14 лет пакта о западноевропейской стабильности, ознаменовавшиеся дюжиной проигранных битв в его защиту, которые по самым скромным подсчетам обошлись европейским центральным банкам и в итоге налогоплательщикам в несколько сот миллиардов марок. Поборники свободного мирового рынка не видят в этом ничего предосудительного, по крайней мере со стороны денежных дилеров и инвесторов. С точки зрения верховного защитника марки, соперничество валют — это часть свободного мира рыночной экономики, в котором все страны конкурируют друг с другом.

Тут уж, как говорится, явный перебор, но вместе с тем и полное соответствие теории американского экономиста и лауреата нобелевской премии Мильтона Фридмена, которая в наши дни принята (и применяется политиками) почти во всем мире. Их волшебное слово применительно к этому процессу — эффективность.

Направляемые стремлением к максимальной прибыли, мировые сбережения должны всегда течь туда, где их можно использовать наилучшим образом, и это, естественно, те мгновенные кредиты на оплату аренды офиса сферы применения, где они приносят самые займы без проверки на покупку материалов для рукоделия высокие доходы. Таким образом, деньги из богатых быстрые кредиты на оплату свадебных услуг капиталом стран поступают займы без залога для покупки билетов на самолет в регионы, предлагающие вкладчикам наилучшие инвестиционные перспективы. В конечном счете, так по крайней мере гласит теория, от этого выигрывают все нации, поскольку самые высокие темпы роста сочетаются с наилучшими инвестициями.

Монетаристы, таким образом, приписывают происходящему на финансовых рынках своего рода высшую рациональность.

Финансовый рынок без границ как универсальный источник благосостояния и страж экономической рациональности?

Такое видение не только вводит в заблуждение, но и опасно, ибо заслоняет сопутствующий политический риск.

Чем больше страны зависят от доброй воли инвесторов, тем больше правительства вынуждены потакать привилегированному меньшинству, располагающему значительными финансовыми активами. А интересы этого меньшинства всегда одни и те же: низкий уровень инфляции, устойчивая внешняя цена валюты и минимальное налогообложение доходов от инвестиций. Не вдаваясь в объяснения, верующие в рынок всегда отождествляют эти цели со всеобщим благоденствием. Но в контексте глобального финансового рынка такая позиция суть идеология чистой воды.

Тесные финансово-экономические связи между странами вынуждают последние соревноваться в снижении налогов, сокращении общественных расходов и отходе от принципов социального равенства, что приводит лишь к глобальному перераспределению от тех, кто на дне, к тем, кто на вершине. Вознаграждаются все те, кто создает наилучшие условия для крупных капиталовложений, а над любым правительством, сопротивляющемся этому закону джунглей, нависает угроза санкций.

Офшорная анархия Уже давно понятно, что пресловутый отказ от контроля за вывозом капитала вызвал к жизни динамику, которая, методично сводя к нулю суверенитет государств, имеет губительные анархические последствия. Страны лишаются права взимать налоги, правительства подвергаются шантажу, а полицейские подразделения займы на короткий срок для переезда в другую квартиру бессильны перед преступными организациями, не имея возможности добраться до их денег.

Ничто не иллюстрирует эту антигосударственную тенденцию мировой финансовой системы нагляднее развития так называемых офшорных финансовых центров.

Во всем мире от стран Карибского бассейна до Лихтенштейна и далее до Сингапура порядка сотни таких центров, где банки, страховые компании и инвестиционные фонды управляют деньгами своих клиентов и всячески стараются избежать государственного контроля в собственных странах.

Концепция безопасных пристанищ капитала везде одинакова: они обещают низкое или нулевое налогообложение иностранных инвестиций и считают раскрытие личности владельца банковского счета наказуемым правонарушением, даже если этого требуют от них государственные органы.

На основной части Кайман, где на площади всего в 14 квадратных километров проживают 14 000 человек, зарегистрировано свыше 500 банков.

Здесь представлены все учреждения, более или менее известные в финансовом мире, включая десять крупнейших финансовых домов Германии. Двадцать сотрудников его отделения, расположенного в колонии британской короны на Мэйн-стрит, приветствуют тех, кто, скрываясь от налогов, хочет сделать срочный вклад как минимум в займ онлайн без проверки кредитной истории на оплату аренды офиса 100 000 марок. На инвестиционный счет, приносящий проценты, кладется самое меньшее полмиллиона.

Не существует более благодатной почвы для преступников, организованных в международном масштабе, и проследить пути их незаконно нажитых доходов стало в последнее время практически невозможно. По оценке швейцарской федеральной полиции, с 1990 года криминальные структуры только одной России перевели на Запад более 50 млрд. Финансово-техническим плацдармом для различных российских мафий является офшорный центр на Кипре, где 300 российских банков содержат для проформы свои отделения и декларируют годовой оборот в 12 млрд долл. Кроме того, эти банки, по утверждению Финдайзена, имеют доступ к электронной платежной системе Германии. Вопреки заверениям министра внутренних дел Германии и ее банковского лобби двери для преступных денег распахнуты настежь. Венские эксперты по безопасности подсчитали, что мафиозные кланы держат в банках этой альпийской республики 200 млрд шиллингов (порядка 19 млрд долл. Однако опасность отмывания денег транснациональными преступными организациями бледнеет по сравнению с гигантскими потерями казны того или иного государства в результате легально организованного бегства капитала. Богатые немцы припрятали более 200 млрд марок только в люксембургских отделениях и инвестиционных фондах германского финансового сектора. Таким образом, государство становится должником людей, которые обманывают его на налогах, и даже выплачивает проценты, что приносит кредиторам определенный дополнительный доход, свободный от налогообложения. Сложив вместе все утечки из страны, мы легко получим суммарный налоговый дефицит в размере 50 млрд марок в год, что приблизительно соответствует ежегодному приросту государственного долга федерации.

Для всех стран в совокупности эти потери складываются в непрерывную финансовую катастрофу.

Одни только Кайманы за последние 10 лет объявили об иностранных инвестициях, превышающих тот же показатель всех финансовых займ с низким процентом на покупку тренажеров для дома учреждений Германии, вместе взятых.

Год за годом международный платежный баланс обнаруживает дефицит в десятки млрд. Это означает, что отток денег все же регистрируется, но с точки зрения статистики никогда и никуда не прибывает, потому что многие банки в офшорных центрах даже не публикуют статистических данных. Парадоксальным образом все это никак материально не связано с теми невзрачными политическими образованиями, которые предоставили свои флаги в распоряжение финансового мира и чей национальный суверенитет в лучшем случае взят взаймы.