Экспресс-займы без залогов на покупку материалов для строительства

Извиняюсь, отбываю к себе, сообщив на всякий случай, в каком я вагоне.

Спрятал я его, бедного, в нише наверху в служебном купе, матрацами вонючими завалил. Когда высаживал, мужичок уже не был плаксивым, деловито юркнул во тьму, под соседний товарняк. Все-таки домой человек возвращался, после нескольких лет разлуки.

А я ему такое возвращение: ночью, под товарняк и экспресс-займы без залогов на покупку материалов для строительства полем...

Перед самой Одессой поведал всю драму своей поездной жизни. Есть у него в бригаде зазноба, на которую с некоторых пор положил глаз и бригадир.

Зазноба не знает, куда податься (Ваньку любит, бригадира боится), бригада, конечно, на стороне бригадира. Тот намерен отлупить бригадира на перроне в Одессе. Бригадир, видно, почуяв неладное, покинул состав до того, как Ванька планировал приступить к осуществлению задумки. Меня разыскал тренер, выяснилось, что оба мы не правы. На сборах под Одессой приключилась небольшая травма.

Через пару недель, когда нога стала черной, болючей и несгибаемой, меня отправили в Одессу. Полдня мотались по городу, выискивали заведение, готовое принять. Очень неприятно стало, когда, осмотрев ногу в приемной, деликатно намекнули: наверное, отрежут.

Тишина, лампочки синие зловеще освещают коридор, палаты. В палате в том же адском тусклом свете на койках лежат обрубки: У кого одна нога не угадывается под одеялом, у кого - две. И ни одного укомплектованного конечностями пациента.

Врач, пожилой недовольный жизнью еврей, раздраженный чем-то, больше про родню расспрашивал, выяснив, что не на кого мне рассчитывать, очень огорчился. Лежащий рядом со мной, высохший, как скелет, несчастный старик-еврей, из бока которого литрами выдавливали гной, пожаловался врачу: - Доктор, плохо...

Нет смысла сентиментальничать сейчас, вспоминать и рассказывать о том, что творилось в душе. Как в течение дня, к ночи пришел к мысли, что ничего не остается, как... Пафосные, красивые мысли о самоубийстве никогда не посещали меня. Ни при неразделенной любви, ни при жутких неудачах, обидах... Может, и посещали, но сразу же становились и смешны, и пошлы. В тот момент усвоил, что самое страшное - это отчаяние. Испытал я его дважды в жизни, и этот случай был первым. На следующее утро объявили день операции - четверг. Долго молчал, сидя напротив меня на табуретке в своей общежитской неуютной комнатенке. Почти в позе роденовского мыслителя, опершись локтями о колени, тяжело щурясь от дыма, глядя в пол. Потом достал из-под матраца ни во что не завернутый "Макаров". Молча положил на стол, захламленный недоеденными засохшими харчами. В больничном матраце сделал гнездо и в него спрятал пистолет.

И думал о том, что, если вдруг все обойдется, каким стану хорошим. Что времени у меня до утра четверга, когда за мной придут... Хмельной, ошалевший от внимания к моей, только к моей персоне, видел, что все деньги на карты срочно без отказа на покупку украшений не будет так страшно и просто, как ожидалось.

Через две недели я сбежал из больницы с высохшей, слабой, но родной ногой... Много болтал, но не раздражал этим, как в давние времена... На следующее утро, после того как я уехал от него с пистолетом, Ванька посетил лечащего, часто писающего врача и с глазу на глаз рассказал тому, что ждет и его, и его пятнадцатилетнюю дочь, если с моей ноги упадет хоть один ноготок.

Со слов Холода, проводники обворовали морячкапассажира и натравили его на Ваньку, дескать, тот - вор. Ванька пытается объясниться - обворованный не желает слушать. Недавно встретил его, скромно сидящего на подоконнике поликлиники. Он ничем не напоминал прежнего, гордого, способного на все Ваньку... Тут, к сожалению, недостаточно одного-двух, пусть даже самых безошибочных, самых подтверждающих, поступков. Друг в нормальной благополучной жизни - тот, с кем спокойно, легко, может быть, интересно.

Подразумевается, что, если выпадет испытание, друг - тот, на кого можно положиться. А тут - каждая игра, каждая ситуация, каждый день, и по многу раз на дню, испытания.

Если не испытание, то в любой момент возможность его. Но и оно означает высокую степень доверия, надежности. Удивительно, но далеко не каждый игрок стремится обзавестись другом. Больше того, практически все профессионалы высшего уровня, из тех, кого я знал, были одиночками.

Может быть, это признак генетического, прирожденного шулера.

Каждый шулер, аферист, игрок в нормальной своей повседневной жизни обязан видеть, слышать, иметь в виду намного больше, чем простой смертный.

Не только что человек, к примеру, сказал, а и что имел в виду, и что не сказал, микрозаймы на улучшение условий проживания и почему не сказал, и о чем подумал, и о чем забыл подумать.

Профессионал всегда ждет подвоха потому, что сам горазд на подвохи. И похоже, генетические жулики не мыслят себя, да и других без подвоха. Друг - тот, с кем можно послать к монахам все пласты. Кого можно не просчитывать и кто не станет просчитывать тебя. К тому же у надежности в этом мире другая шкала, другая планка. И если случалось терять того, кого почитал за друга, терялся смысл, не ощущались прочие сопутствующие потери: кредиты на короткий срок на оплату аренды оборудования для вечеринки деньги, удобства, перспективы...

Может быть, потому, что он не имел отношения к моему тогдашнему, мутному миру. Скорее потому, что, если он прочтет об этом, возникнет неловкость, сопли у нас не приняты.

О другом друге, в связке с которым прошел я почти всю свою шулерскую карьеру.

По каким показателям определялось: тот человек или не тот?..

Да вот, к примеру, одна, еще одна, уже совершенно иная, определяющая ситуация.

Стоял, опершись о спинку просторной детской кроватки. В кроватке лежал мой пятимесячный сын, круглосуточные онлайн-займы для ремонта гаджетов спокойный малыш с вечно изумленными, обалдевшими даже глазами. Валентина, мать малыша, светловолосая меланхолическая женщина с продольными морщинами на щеках, сидела рядом. Понимал, что не прав, но бесило, что родители ее не выскажут в лицо все, что накипело.

Если теща - парторг, тесть - ударник труда, а дочь - молодой перспективный программист, то им должно быть стыдно, что к семье прибился аферист. Впрочем, не совсем прибился: с Валентиной мы не жили. Конечно, вел я себя сволочно, месяцами не заявлялся к сыну. Причем в период, когда жилось беспечно, прибыльно, приносил гроши. Все казалось: успею поразить их суммами, которые они, праведники, поди, и в руках не держали. Вошла мать Валентины, маленькая полноватая женщина с сухим трагическим лицом.

Они, конечно, думали, что хлопну дверью, но я тихо прикрыл ее... Когда там, в детской, нес эту гонорную ахинею, этим себя и успокаивал.

Поразводили руками, попросили не отвлекать от игры, внимательно всматривались в карты. Это были не те долги, которые я был вправе жестко потребовать.

Во-вторых, играли в долг, с невнятным сроком отдачи. Потом один из молодых, настолько молодых, что и кличкой не успел обзавестись, Шурой звали, рискнул. Под лукавые взгляды окружающих вяло сыграли пару партий. Есть такая категория членов пляжного клуба: кормильцы, вечные жертвы. Весь экспресс-займы без залогов на покупку материалов для строительства какой-то поникший, грузный, ограниченный картами. Через пару дней снова забрел на пляж скорее отдохнуть, чем в расчете на наживу.

Да и какие планы могут быть у игрока, особенно у такого молодого недотепы, как я.

Благосостояние жулика, даже матерого, в первую очередь зависит от случая: будет клиент - не будет.

Но опытные, конечно, страхуются от неприятных случайностей.

На пляже микрозайм без комиссии для оплаты онлайн-курсов сразу обрадовали: мною интересовался Куцый.

С Куцым, сорокалетним пронырой-предпринимателем, мы микрозайм на покупку материалов для строительства были в уважительных отношениях.

Он меня уважал за руки, я его - за то, что он уважал меня.

Тощий, в свободно болтающихся выцветших плавках спускался по лестнице, держа одежду в руках. До конца лета незагорающая кожа, куцый, блеклый чуб, займ без поручителя для оплаты секции ребёнка расстегнутые огромные сандалии на босу ногу. Устроились на свободном топчане, за спинами играющих.

Он снова снисходительно кивнул, продолжил: - Яблоки отправляем в Россию, в Сибирь.

С полчаса постоял за его спиной, понаблюдал за игрой, Шурик немного выигрывал, но все равно нижняя губа его отвисала.

Широкие волосатые бедра и загоревший полосами складчатый живот делали его мешковатым.

Глаза у него были широко посаженные, чуть выпуклые.

Представил, как брошу на диван в детской упакованные тыщи. И, не глядя на Валентину с матерью, надменно посюсюкаю с сыном. Бараки, в которые загонялись наемники на ночь, завтраки, обеды и ужины из помидоров.

Не совсем тот быт, к которому привык преуспевающий шулер. Я даже возгордился тем, что сделал карьеру: попал в грузчики, колхозную элиту. Невесело им приходилось: изо дня в день ползать между рядами в жухлом неурожайном поле и зелеными, задубевшими пальцами нащупывать мелкие, часто гнилые овощи.

В перерывах между погрузками-разгрузками занимался преимущественно тем, что умножал две тонны то на пять, то на семь.

Цена на яблоки в этом году в Сибири должна была подрасти. Куцый время от времени устраивал с Сеней-прохвостом кредит без залога для оплаты услуг психолога пикники, в стратегических целях.

Была в бригаде скромная, говорящая с акцентом украинская девушка Наталия.

И экспресс-займы без залогов на покупку материалов для строительства Куцый, кто бы мог подумать, микрозайм для помощи в переезде вздумал ухаживать за ней. И она, тем более кто бы мог подумать, приняла ухаживания.

Сеня, прохвост, воодушевленный успешными похождениями Куцего, попытался использовать служебное займ без проверок на ремонт онлайн-займ круглосуточно на покупку электроники сантехники положение.

Как она ревела, бедная, возле перекошенного ветхого туалета.

Бригадир предупредил, что, если будет отвергнут, Наталия останется без заработка. Заехал на обед и был ошарашен известием: Шурик хватал Сеню, уважаемого мужчину, за грудки.

Шуру чуток отлупили, сам бригадир и его молодчики из местных.