Краткосрочные займы на покупку мебели для дачи

Чейз основал первый займ без проверок для ремонта автомобиля такой инвестиционный фидер-фонд.

По тем же соображениям он не счел нужным регистрироваться в Комиссии и в качестве консультанта неформальных инвесторов. Большинство клиентов Чейза попали к нему по устной рекомендации либо из творческих кругов Голливуда, где вращалась его жена, либо через бухгалтерскую фирму, чьими услугами он пользовался. И несмотря на то, что Чейз со всеми своими инвестиционными счетами не был даже зарегистрирован и оставался вне зоны регулирования, он и его клиенты свято верили, что все будет прекрасно. Все три компании Чейза дополнительно принимали займ без отказов для оплаты пошива одежды деньги от так называемых субфондов, других компаний (тоже не зарегистрированных в Комиссии по ценным бумагам), которые собирали средства и платили комиссионные за услуги головным компаниям. Все деньги, собранные напрямую через собственные компании либо косвенным образом, через субфонды, стекались к Мэдоффу. Чуть менее правдоподобной эта стратегия должна была бы казаться по мере того, как из года в год росли доверенные Мэдоффу суммы.

Привлекательные возможности арбитража быстро исчезают, когда в арбитраж слишком небольшой кредит для покупки мебели для офиса поспешно вбрасывают чересчур много денег. А к началу 1980-х годов денег у Мэдоффа собирается много.

К тому же в конце краткосрочные займы на покупку мебели для дачи 1970-х крупные институциональные инвесторы начали все больше интересоваться конвертируемыми ценными бумагами, основным инструментом арбитражных стратегий, и, по идее, уже конкурировали с Мэдоффом на этом сегменте рынка.

Впрочем, у Мэдоффа, как считал Чейз, клиентов было не так уж много, и новых он принимал только в качестве одолжения, когда не мог отказать близким друзьям. Мэдофф уже тогда культивировал атмосферу неафишируемой исключительности. Он рассчитывал на то, что счастливчики-клиенты будут помалкивать о том, что состоят в его элитном клубе: лишние разговоры чреваты тем, что займы без залога для покупки туристического оборудования ему со всех сторон будут докучать просьбами о вступлении, а ему, как он давал понять, это совершенно ни к чему. Такая позиция не только отмечала печатью исключительности его набирающий силу бизнес, но и гарантировала конфиденциальность: каждый источник средств пребывал в неведении о существовании остальных. Годы спустя уже трудно определить, в какой момент арбитражный инвестиционный бизнес Мэдоффа слишком разросся, чтобы можно было верить в его правдоподобие. О том, какую именно прибыль получали компании займ через интернет на приобретение техники для кухни Чейза в 1970-е годы, мнения расходятся.

Во всяком случае, множество неглупых людей уверовали, что так все и было.

И, вероятно, во времена самых первых, истинно донорских фондов они были правы.

Инвестиционные счета, которые Чейз открыл у Мэдоффа для своей семьи, не были арбитражными счетами.

Гипотетически эти средства вкладывались в бумаги сильных, многообещающих компаний и хранились в них годами, если не десятилетиями. Позднее на судебных процессах прозвучат утверждения, что к 2008 году на многих счетах Чейза была масса странных ошибок. Ценные бумаги покупались и продавались в дни, когда рынки были закрыты, или по ценам, не соответствующим биржевым данным за эти дни. Чейза обвиняли (он все отрицал) в том, что он будто бы приказывал Мэдоффу помечать сделки задним числом и гарантировать, что убытки не будут отражены в отчетности по его счетам, а также фальсифицировать сделки, чтобы выйти на те или иные налогооблагаемые прибыли (убытки). Богатства, накапливавшиеся на инвестиционных счетах Чейза у Мэдоффа, подпитываемые отчасти комиссионными от внешних инвесторов, позволили Чейзу делать регулярные пожертвования в экономику и благотворительные учреждения Израиля.

Впоследствии семейные адвокаты говорили, что Стенли Чейз был совершенно ошеломлен обманом Мэдоффа и никогда в жизни не подозревал ничего подобного.

Стенли Чейз входил в четверку богатейших еврейских предпринимателей, к концу 1970-х годов открывших счета у Берни Мэдоффа. Остальными в этом элитном клубе были легендарный магнат, производитель одежды Карл Шапиро, исполин нью-йоркского бизнеса в сфере недвижимости Норман Ф. Другие ключевые клиенты, в отличие от Чейза, не учреждали фидер-фондов и не занимались активным рекрутированием инвесторов для Мэдоффа. Но, как и Чейз, они оставались с Мэдоффом по меньшей мере кредиты без процента на оплату услуг турагента сорок лет, собирая сногсшибательные урожаи доходов и заверяя в его абсолютной надежности инвесторов от Парк-авеню до Палм-Бич и Беверли-Хиллз. Их удивительная расположенность к Мэдоффу коренится, по крайней мере отчасти, в особом складе людей, которые добились успеха своими силами и питают великое доверие к собственным тонко настроенным детекторам любого вранья и лукавства. Но против Берни Мэдоффа детекторы оказались бессильны. Несмотря на молодость (сорок ему исполнилось только в 1978 году), Мэдофф был окружен ореолом невозмутимого сознания своей силы, и никаких фокусов, никакой дешевой саморекламы. Он мгновенный займ на оплату свадебных услуг как будто вовсе не нуждался в их покровительстве. На Карла Шапиро ему впервые удалось произвести впечатление в начале 1960-х, на деле краткосрочные займы на покупку мебели для дачи доказав свою способность работать эффективнее крупной фирмы Уолл-стрит, услугами которой пользовался Шапиро. Шапиро, родившийся в 1913 году, вырос в богатом пригороде Бостона и закончил Бостонский университет. Шапиро, прирожденный торговец и требовательный менеджер, в начале 1950-х, когда его отец вышел на пенсию, взял бразды правления фирмы в свои руки. К тому времени он уже вел с Мэдоффом кое-какие дела.

По словам Мэдоффа, они познакомились через школьного друга и коллегу-брокера Майкла Либербаума: его семейный бизнес был связан с крохотным сегментом Уолл-стрит, который в те дни занимал Мэдофф. Шелдон, брат Майкла Либербаума, работал на более крупную брокерскую фирму, и Карл Шапиро был одним из его клиентов, как сообщил Мэдофф в своем первом интервью в тюрьме.

После ареста Мэдоффа Шапиро излагал более или менее сходную версию этой истории.

По рассказам займы с низким процентом на оплату аренды оборудования для вечеринки некоторых очевидцев, он дал молодому брокеру 100 тысяч долларов на проведение для него арбитражных сделок и результатами остался доволен.

Когда Шапиро окончательно распрощался со швейной индустрией и вышел на пенсию, он занялся в Бостоне филантропией и доверил Мэдоффу еще больше своих активов.

Для знающего толк в успехе Шапиро расклад был предельно прост: он доверял Мэдоффу, потому что Мэдофф приносил прибыль.

Леви попал в орбиту Мэдоффа позже и более извилистым путем, но в конце концов стал одним из ближайших друзей и преданнейших почитателей Мэдоффа. Он закончил школу имени Девитта-Клинтона в Бронксе в 1931 году, как раз когда Нью-Йорк погружался в Великую депрессию. Близкий друг его семьи рассказывал, как Леви шутил, что он первый еврей, которого наняла почтенная фирма, основанная в 1910 году.

Согласно одному источнику, Леви был нанят с двухнедельным краткосрочные займы на покупку мебели для дачи испытательным сроком.

К 1967 году он был уже президентом фирмы и явно шел к тому, чтобы стать очень богатым человеком.

К середине 1970-х годов Нью-Йорк стоял на краю банкротства и рынок недвижимости зашатался. По словам Мэдоффа, Леви владел множеством коммерческих офисных зданий высокого класса, но нуждался в оборотном капитале.

Они познакомились по цепочке, краткосрочный кредит для ремонта гаджетов которая начиналась с Сола Альперна, тестя Мэдоффа. Выдающийся еврейский лидер и бывший предприниматель в сфере химической промышленности по имени Морис Сейдж, клиент бухгалтерской фирмы Альперна, был знаком с приятелем Леви по загородному клубу Артуром Шлихтером, который и представил их друг другу.

Леви открыл счет у Мэдоффа в 1975 году и держал его до своей смерти в 2005 году.

Но, в отличие от Мэдоффа, он был человеком компанейским, немного шумным и довольно простым в общении. Когда высокий, пышущий здоровьем Леви возникал на пороге, в комнате становилось светлее, и Мэдоффа, по-видимому, согревало его тепло.

Леви перезнакомился со всем персоналом Мэдоффа, и сотрудники всегда радовались его появлению. Со временем Мэдофф стал для Леви больше чем брокером. К полному удовольствию Леви, он взял на себя управление имуществом его семейного фонда.

Тесное сотрудничество с Леви обеспечило ему репутацию в банковских кругах, где Леви всегда был желанным клиентом. За десятилетие знакомства с Мэдоффом на инвестиционных счетах Леви в фирме Мэдоффа было минимум 180 млн долларов. В следующие двенадцать лет его баланс вырастет до полутора миллиардов. Четвертый, и последний, таинственный член квартета Мэдоффа был высокий лысеющий юрист и бухгалтер по налогам Джеффри Пикауэр. Он, как и Леви, познакомился с Мэдоффом через займы на любые цели на аренду оборудования для съемок Сола Альперна, правда, на сей раз все произошло намного проще. Майкл Бинс, поступивший в фирму Альперна в 1968 году, был женат на сестре Джеффри, Эмили Пикауэр. Согласно некоторым источникам, Пикауэр, который был на четыре года моложе Берни Мэдоффа и только что закончил юридический факультет, частенько наведывался в офис фирмы Альперна.