Микрокредиты на замену окон

Но, как правило, сумма украденного растет быстрее, чем честные прибыли, и мошенническая схема катится к своему верному краху.

В начале июня двое недоверчивых инвесторов послали в нью-йоркский офис Комиссии по ценным бумагам и биржам два документа, описывающих некую смутившую их инвестиционную схему. Высокомерно-уклончивый стиль безошибочно выдает авторство Авеллино.

Из документов следовало, что деньги участников оформляются как их заем фирме и поступают на ее собственные счета у неназванного нью-йоркского брокера. Один из этих юристов Комиссии связался с Фрэнком Авеллино. Звонок из Комиссии по ценным бумагам и биржам не застал Авеллино врасплох. Незадолго до этого ему позвонил друг, юрист из Калифорнии Ричард Гланц. Гланц-младший со временем сам вошел в этот бизнес и привлекал к нему других. Авеллино не сразу понял, что разговор предстоит серьезный, но чем дольше он слушал Гланца, тем все больше цепенел от ужаса. Не исключено, что вскоре и самому Авеллино поступит сигнал от регуляторов, сказал Гланц. Нечего и говорить, что тем самым был нарушен изначально наложенный партнерами-бухгалтерами строжайший запрет предоставлять клиентам какие бы то ни было письменные материалы. Судя по всему, задачу разбираться с Комиссией взял на себя Авеллино. Так что, вернее всего, именно он и сообщил Берни Мэдоффу неприятную новость.

Сначала он позвонил своему другу и давнему инвестору Говарду Сквадрону и спросил, не возьмется ли за дело его юридическая фирма.

Зато он знал всех лучших юристов-защитников по ценным бумагам на Манхэттене, со многими из них он вместе работал, с другими познакомился, ведя дела против их подзащитных. С юристами Комиссии по ценным бумагам и биржам он говорил на одном языке. В 1984 году он ненадолго покинул фирму Сквадрона и вернулся в Комиссию, в нью-йоркский офис, где из-за нововведений Джона Шэда царила полная неразбериха.

Два года он управлял нью-йоркским офисом, затем с превеликой радостью возвратился в фирму Сквадрона. Подыскав для Авеллино и Бинса надежного юриста, Мэдофф развил бешеную активность по изготовлению фальшивых документов, которые подтверждали бы заявления бухгалтеров о суммах на их счетах у Мэдоффа. Когда в июне 1992 года сотрудники Комиссии впервые связались с Фрэнком Авеллино, беседа с ним лишь усилила небольшой кредит на покупку хобби-товаров их подозрения.

Да и в информационной листовке калифорнийского консультанта по инвестициям не было ни слова о недвижимости.

С ними были Соркин, один из его сотрудников и практикант, взятый в фирму на лето. Их, разгоряченных июльской жарой, проводили в помещение для переговоров на четырнадцатом этаже, где за столом сидели три юриста Комиссии и еще один, на сей раз здешний, практикант. В следующие четыре часа Соркин честно трудился, препираясь с юристами Комиссии. Трудно сказать, был ли масштаб этого дела уже тогда известен инспекторам Комиссии.

Юристу Комиссии это имя было, по-видимому, незнакомо. Не на шутку встревоженные регуляторы занялись выяснением, действительно ли деньги целы и надежно вложены через Берни Мэдоффа. Позже на процессе по делу микрокредиты на замену окон о банкротстве Мэдоффа подтвердится, что кредит на карты для оплаты аренды жилья Авеллино и Бинс солгали Комиссии о предположительном объеме средств на их счетах у Мэдоффа. В общем и целом кредиты без процента для замены мебели в съемной квартире недостача составила почти 30 млн долларов. В иске утверждалось, что эта недостача образовалась в результате мошеннического использования денег инвесторов для собственной выгоды бухгалтеров (это утверждение их адвокаты опротестовали) и займ на карты мгновенно для оформления страхового полиса что Мэдофф их прикрывал, создав 23 июня 1992 года фальшивый счет и задним числом сфальсифицировав достаточно прибылей от трейдинга, чтобы, как по волшебству, покрыть недостачу и усыпить подозрения регуляторов.

С помощью узкого круга сотрудников, занимавшихся инвестиционной клиентурой Мэдоффа, он фабриковал выписки со счетов, которые регулярно высылались клиентам. Но фабрикация выписок была детской забавой по сравнению с задачей, которую поставило перед Мэдоффом расследование Комиссии по ценным бумагам и биржам летом 1992 года.

Эта отчетность должна была быть достаточно убедительной не только для клиентов и частных бухгалтеров, но и для федеральных регуляторов.

Вот когда Мэдоффу по-настоящему пригодился Дипаскали, кредит на карты для оформления бизнес-лицензий с его собачьей преданностью.

Используя самостоятельно приобретенные навыки работы на компьютере и доступную любой брокерской фирме историю котировок акций и опционов, он создал убедительную документацию, покрывающую несколько лет запутанных трейдинговых операций, которых почти наверняка и в помине не было.

В примечании указано, что Мэдофф без запинки дал все необходимые разъяснения, как будет давать их и в будущем, пуская в ход свою микрокредиты на замену окон фирменную спокойную уверенность и жонглируя биржевой терминологией, которая по большей части была, надо думать, выше их разумения.

И все же отчетность, сфабрикованная Дипаскали, и искусные беседы Мэдоффа с регуляторами, не искушенными в современном биржевом жаргоне, были всего микрокредиты на замену окон лишь тактикой отсрочек, необходимой, но вовсе не достаточной для того, чтобы ловушка не захлопнулась.

Так или иначе, сам Мэдофф признал, что ему были срочно необходимы 400 млн долларов, а способов достать их было немного.

По его словам, он мобилизовал наличность трех крупных клиентов: Карла Шапиро, Джеффри Пикауэра и Нормана Леви. Документы, микрокредиты на замену окон обнаруженные при последующих расследованиях, подтверждают, что изрядную часть необходимой наличности Мэдофф взял со счетов Нормана Леви. О том, сделал ли он это с его разрешения или хотя бы известив его, документы молчат.

Или, может, Мэдофф, распоряжаясь счетами Леви по своему усмотрению, просто перенес фальшивые позиции на его счет, чтобы объяснить, куда ушли деньги. В конце концов, Дипаскали мог легко подделать выписки со счетов, если в том была нужда.

Независимо от того, какой уловкой Мэдофф воспользовался для получения денег от Леви, она с тем же успехом сработала с Пикауэром и Шапиро. К концу ноября Мэдофф наскреб деньги, необходимые для умиротворения регуляторов, которые не быстрый кредит на покупку игровых приставок стали допытываться, где он их взял, и не потянули ни за одну из любопытных микрокредиты на замену окон ниточек, которые торчали из этого дела.

На каждого кредитора у них по нескольку листков бумаги, и больше ему бухгалтерам передать просто нечего. К тому времени как весной 1993 года тяжба с грехом пополам подошла к концу, Фрэнку Авеллино не верил даже ведущий дело федеральный судья. Дело, которое началось и закончилось сомнениями в честности Фрэнка Авеллино, было настоящей симфонией тревожных сигналов. Но, к несказанному облегчению Мэдоффа, к предупреждениям не прислушались. Юристы Комиссии тоже вздохнули с облегчением, полагая, что вернули 400 млн долларов тысячам инвесторов, которые по наивности забрели в сомнительный, незарегистрированный и нерегулируемый взаимный фонд. Комиссия была удовлетворена и занялась другими делами.

Напротив, им казалось, что их изгнали займы для пенсионера на подарки близким из рая, отторгли от чудесных, малорискованных инвестиций, по которым тем не менее выплачивался хороший процент.

Значительную часть денег, выплаченных Мэдоффом, ему же и вернули. Какую роль сыграли Авеллино и Бинс в возвращении этих денег в финансовую пирамиду Мэдоффа? Они отрицали, что были как-то к этому причастны, и Бинс громогласно заявлял, что они оба только рады выпутаться из недоразумений с Комиссией и выйти из их совместного с Мэдоффом бизнеса относительно целыми и невредимыми. Однако иск, впоследствии выдвинутый против двух бухгалтеров в суде по банкротствам, явил миру совсем другой сценарий, по которому выходило, что эти двое намеренно хранили молчание о явно мошеннической деятельности Мэдоффа, поставляли новых игроков в расчете на то, что со временем те займут их место и сами станут вербовщиками, а своих бывших клиентов агитировали инвестировать непосредственно в Мэдоффа. Расследование Комиссии 1992 года, пусть и не доведенное до конца, имело важные последствия для набирающей обороты аферы Берни Мэдоффа. Во-первых, оно вынудило Мэдоффа приспособить для своей финансовой пирамиды некоторые компьютерные технологии, которые он использовал в своем законном бизнесе.

Мэдоффу требовалось каким-то образом автоматизировать свою пирамиду, и он обратился за помощью к Дипаскали.

Предположительно, Дипаскали и кто-то из его помощников подбирали подходящие сделки из трейдинговой истории, а затем соответствующим образом настроенная программа распределяла эти сделки по различным клиентским счетам в нужной пропорции, используя обычную компьютерную функцию автоматизированной рассылки. Автоматизация не только сокращала ручной труд, но и открывала новые возможности для махинаций. Неописуемый муравейник кабинетов и кабинетиков на семнадцатом этаже стал владением Фрэнка Дипаскали, его частной лабораторией креативного обмана.