Онлайн-займы без проверки на организацию выставки в галерее

Остановку оттока мы почувствовали примерно на десятый день после введения ограничений. Сначала это был робкий ноль, еще через неделю мы сняли ограничения по выдаче денег через банкоматы, а также с текущих и валютных счетов. Люди начали понемногу верить, что банки не развалятся.

Когда я 2 января ехал кататься на лыжах, еще не было полной уверенности в победе над кризисом. Однако я никогда бы не поехал, если бы не чувствовал: худшее осталось позади. Руководители банков прошли хорошую школу, когда на протяжении месяца чуть ли не в ежедневном режиме общались друг с другом.

Если бы кто-то начал использовать ситуацию с выгодой для себя, ни 100, ни 200, ни 300 млн.

Мы тогда с коллегами обменивались мнениями и сошлись на том, что выжили благодаря ему и сотрудникам Национального банка.

Если бы Нацбанк начал читать лекции и обвинять в том, что сами виноваты, все бы пропало. Анализируя ситуацию на рынке, я тогда не видел глобальных просчетов с нашей стороны. Факторы, которые работали, по своему объему были за пределами нашего влияния.

Камен Захариев, в 2004 году — глава украинского представительства Европейского банка реконструкции и развития Напряженные недели и месяцы президентских выборов 2004 года и Оранжевая революция запомнились мне навсегда. Тогда наш банк — крупнейший финансовый инвестор в Украине — готовил различные стратегии, которые должны были помочь достойно встретить потенциальные разрушения.

Мы должны были написать экстренные планы по защите своих людей, инвестиций и клиентов. Я помню, как были образованы оперативные группы по мониторингу финансового состояния наших клиентов, чтобы обнаруживать у них ранние признаки проблем с ликвидностью.

Точно так же мы поступили в отношении наших главных партнеров среди украинских банков.

Один из самых значительных рисков, который мы сразу же определили, — риск коллапса банковской системы и резкой девальвации гривны. Жесткие и своевременные меры, принятые Национальным банком Украины, были одним из самых сильных стабилизирующих факторов в то время.

Они предотвратили сползание в финансовый, экономический и политический хаос, дав стране возможность выстоять и выйти из кризиса с окрепшими демократией, финансовой и банковской системами. Борис Тимонькин, осенью 2004 года — председатель правления Укрсоцбанка О кризисе Отток денег из банковской системы начался еще в сентябре.

Этот процесс не был односторонним: часть клиентов забирала деньги, а часть — приносила. Но в целом по системе упал показатель прироста остатков на депозитах.

Грубо говоря, мы привыкли в месяц привлекать у населения по 150 млн.

Особенно критичной была ситуация в последнюю неделю ноября, когда деньги просто выметались из банков. В онлайн-займы без проверки на организацию выставки в галерее масштабах страны отток составлял миллиарды гривен, в Укр-соцбанке — примерно 50 мгновенные кредиты на покупку электроники млн.

Если бы так продолжалось еще неделю, ликвидность упала бы до нуля. В подобных ситуациях жизненно важна поддержка собственников.

В последние пять лет банки гибли исключительно из-за некорректного отношения акционеров.

В 1990-е годы, напротив, банкротства были вызваны ошибками и злоупотреблениями менеджеров. Укрсоцбанк осенью 2004 года чувствовал себя сравнительно неплохо. Мы повысили ставки по депозитам, а персонал активно убеждал людей оставить деньги в банке.

Бывали ситуации, когда человек снимал вклад и переносил его в персональную ячейку. Потом, через кредит без процента на покупку садового инвентаря месяц-полтора, деньги оттуда возвращались на депозит. Другим клиентам был важен сам факт, что вклады выдают.

Безусловно, политические события добавляли негатива.

Однажды даже возникла ситуация, когда на уровне персонала саботировалось перечисление денег из одного региона страны в другой.

Однако это и другие проявления политического противостояния мы жестко пресекали.

Приходилось доказывать сотрудникам, что мы инфраструктурная часть экономики и в рабочее время не имеем права на политическую позицию.

Так же, как онлайн-займы без проверки на организацию выставки в галерее не может врач спрашивать у больного, из какой он партии.

Конечно же, персонал наслушался от клиентов всякого, но в целом люди вели себя достойно. Акционеры не могли решить все наши проблемы, но их помощь придавала уверенности. На совещаниях в Нацбанке я чувствовал себя намного спокойнее, чем большинство коллег. Наверное, спокоен был также Александр Дубилет, руководитель Приватбанка.

Напротив, в особенно тяжелом положении оказались банки, ориентированные на кредиты без процентов на оплату кредита розницу и не входящие в состав финансово-промышленных групп. В ситуации, когда население досрочно изымало депозиты, банки было некому поддержать деньгами.

Его владельцы — на тот момент они же и менеджеры — люди не бедные. Однако они не могли найти сотни миллионов гривен, чтобы заткнуть дыру в пассивах. Это пример того, как сильная сторона прекрасного банка буквально в течение трех недель стала его главным недостатком. Через огромную филиальную сеть и банкоматы деньги утекали, словно через сито.

Трудно займы с мгновенным переводом на оплату косметических услуг представить, сколько нервов это стоило менеджерам. Думаю, кризис 2004 года укрепил их готовность продать банк в займы без проверки на покупку абонемента в спортзал 2005-м. Стало очевидно, что дело всей жизни может быть потеряно в течение месяца.

Нацбанк в кризисной ситуации проявил себя с наилучшей стороны. Он выполнял главную функцию — гаранта стабильности.

Безусловно, заявления политиков сильно ударили по финансовой системе.

Нацбанк невольно попал в центр политического розыгрыша, но сумел с достоинством из него выйти.

С практической точки зрения, одна из главных причин кризиса — это великая несправедливость закона. Нормы Гражданского кодекса позволяют досрочно изымать депозиты. Получается, что небольшая группа людей — несколько процентов от общего числа вкладчиков — ставит под угрозу благосостояние всех остальных. Если половина этих денег уйдет в короткий срок, банк станет банкротом. Владельцы больших депозитов во все времена были нервными.

При малейшем намеке на опасность они мгновенно забирают свои сбережения, а это огромные суммы.

В проигрыше остается большая часть клиентов-физлиц, а также юрлица, которые не имеют права обналичить свои счета без обоснования.

Банки же не могут досрочно вернуть кредиты, чтобы поддержать свою ликвидность.

Получается, вся легальная часть экономики страны является заложницей группы нервных людей, на стороне которых закон.

Каждый из нас по пять минут говорил о кредиты без залога для поездки на свадьбу состоянии своих активов и пассивов, об угрозах и предпринимаемых мерах.

Затем Арсений Яценюк подводил итог, и мы начинали советоваться, что делать дальше. Естественно, каждый из топ-менеджеров после такой встречи приходил в свой банк и собирал руководителей. В итоге круг людей, вовлеченных в решение проблемы, был очень широким. В Укрсоц-банке практически через день заседал комитет онлайн-займы без проверки на организацию выставки в галерее по управлению активами и пассивами — это примерно пять членов, плюс секретарь и подчиненные каждого из нас. Никто не стал бы делать резких движений в условиях, когда все стоят на краю пропасти. К тому же, мы заранее обсудили, что говорить прессе. Было видно, что люди пришли выработать четкое решения. Нужно отдать должное банкирам — атмосфера на заседаниях была конструктивной и доброжелательной.

И Арсений Яценюк, и Александр Шлапак слышали собеседников и не пытались навязывать свою точку зрения. Предложения озвучивались, тут же они обсуждались — каждый мог высказать свои соображения.

Уже к моменту принятия постановления вырисовывался пакет мер, главной из которых стала приостановка выдачи депозитов.

Никто даже не пытался преследовать собственные интересы — к этому не располагала атмосфера. Совершенно исключено, чтобы профессиональные люди высокого уровня тянули одеяло на себя.

Если такое происходит, наглеца тут же высмеивают, а шансов на принятие такого решения у него изначально нет. Я не раз обращал внимание, что в профессиональной среде все игры сразу уходят.

Прессы и зрителей нет, и некому рассказывать, какой ты бедный. Все улыбнутся, а потом ты и сам над собой посмеешься. Все были довольно активны: Александр Дубилет, Сергей Мишта, Игорь Гиленко, Игорь Францкевич.

Александр Сорокин держался немного в стороне — он сильный администратор и мощный аппаратчик, но не полемист.

Владимир Матвиенко ни разу не появился на заседаниях — вместо него от Проминвестбанка приходила Тамара Шульженко. Проблема была в том, что Нацбанк операционно не готов к ситуациям, когда системный банк приносит тонны документации. Специалисты за короткий срок должны были оценить юридическую чистоту проектов, под которые выдавалось рефинансирование. В банках есть кредитные менеджеры, специалисты по анализу проектов и работе с клиентами. При этом сотрудники Нацбанка — государственные служащие. На следующий день к ним мог прийти прокурор и задать вопрос, куда делись государственные деньги. Безусловно, все банки были разные, каждый имел особую структуру онлайн-займы без проверки на организацию выставки в галерее баланса.

В итоге даже займы по паспорту на оплату услуг ремонтников если чьи-то интересы ущемлялись, было понятно, что в критической ситуации это оптимальное решение. В свою очередь, Нацбанку было легче от того, что по всем ключевым вопросам его поддерживала банковская система. Естественно, при этом анализировались юридические риски. Все мы понимали, что небольшие кредиты для оплаты занятий по саморазвитию постановление мог отменить суд. Могла быть спровоцирована масштабная юридическая атака, в результате которой сотни судов одновременно заблокировали бы действие документы.

Отчасти благодаря тому, что была найдена неплохая юридическая конструкция. Но гораздо важнее было то, что и суды, и вкладчики вняли нашим аргументам.

Сразу же после вступления постановления в силу была проведена интенсивная пиар-кампания, для чего крупнейшие банки сформировали общий бюджет.

Основными ораторами стали Арсений Яценюк, Игорь Ги-ленко, я и Александр Дубилет.

Несколько недель через все средства массовой информации мы вели разъяснительную работу.

Никому не приходилось рассказывать, что именно говорить.

Все были профессиональны, понимали ситуацию и имели сильную мотивацию.