Займ без проверки на покупку канцелярских товаров

Низкая плетеная и деревянная мебель, большие и яркие картины на стенах.

Из окон, выходивших на балкон, струился солнечный свет.

Вдали, как я и ожидал, расстилалось сияющее голубизной море. Внезапно из прихожей донеслись торопливые гулкие шаги. Заграбастав мою спутницу в охапку, она, пыхтя, начала целовать ее. Она тут же что-то шепнула Изабель, отчего та покраснела и с деланой обидой шлепнула женщину по плечу. Улыбка Марии стала еще шире, и на меня обрушился поток незнакомых слов. Хотя стол и стулья были в тени, но сияние полуденного солнца, отражавшееся от соседних зданий с белой облицовкой, слепило глаза. За силуэтами жилых кварталов виднелся залив поразительной синевы с разбросанными там и сям зелеными островками.

Яркие займ без проверки на покупку канцелярских товаров тропические растения в кадках оплетали террасу, буйно лиловели цветы бугенвилии. Вместе с бризом до нас долетали далекое урчание машин, шум моря и отзвуки голосов. Прямо под нами, на огороженной территории, была пара теннисных кортов и плавательный бассейн. Терпкая сладость рома, кислый вкус лайма, холод кубиков льда и крепость алкоголя вместе создавали восхитительный букет.

А уж нам, бразильцам, приходится собирать в кулак все свое мужество, чтобы пережить лондонские зимы. Все в моей семье были и остаются землевладельцами в штате Сан-Паулу.

Из поколения в поколение мои предки умудрялись благополучно превращать солидные состояния в фикцию. Я прочитал множество русских романов — во всяком случае, всех классиков, — но, думаю, в оригинале это еще прекраснее. Оттенки, нюансы, которых умели добиваться писатели уровня Толстого и Достоевского, — это невероятно.

С языком он работал так, как не удавалось никому ни до него, ни после.

Оба привыкли к бедности и коррупции, к огромному потенциалу, которым все никак не удается воспользоваться. О Бразилии говорят, что это страна будущего — и такой останется всегда.

Мы пьем, танцуем, наслаждаемся жизнью — и умираем на следующий день. Он абсолютно точно описал ту странную смесь разгула и меланхолии, которая изначально очаровала меня при первом знакомстве с русской литературой. Подозреваю, однако, что климат здесь лучше российского.

Помещик пробует спастись, оседлав единственную лошадь и оставив работника идти пешком.

Пробираясь через кредиты без справок для оплаты детского сада сугробы, помещик размышляет о том, насколько бессмысленным было его существование: одиночество, эгоизм, жестокость — наверное, столь же бессмысленной будет и его смерть. Он возвращается и видит, что работник замерзает на снегу. Изабель, не отрывая от меня темных глаз, ловила каждое слово.

Наши банки слишком часто оказываются на конкурирующих позициях. Луис внимательно слушал, время от времени посматривая на дочь, но та старательно избегала встречаться с ним глазами.

Потом Луис поинтересовался: — Так когда же будут выпущены облигации? Это действительно хорошая идея, и она заслуживает поддержки.

Мясо оказалось нежным и гораздо более проперченным, чем то, к которому мы привыкли в Англии. Салат был приготовлен из овощей, добрая половина которых мне была неизвестна. Мы усердно принялись за еду, и на какое-то время за столом воцарилось молчание.

Его нарушил Луис: — Я думал вот о чем, Изабель… Отчего бы тебе не перейти в мой банк?

Опыта ты уже набралась достаточно, и найти ему приложение — не проблема. Луис пытался мини-займы на покупку новой люстры было возражать, но не смог вставить ни слова. И кстати, — мне показалось, что лучше сменить тему, — а нельзя ли посмотреть на фавелы поближе? Я сказал это просто для того, чтобы как-то разрядить возникшее напряжение. Но кредиты на карту для оплаты спортивных секций меня и в самом деле интересовали эти поселения, о которых я уже столько слышал. Изабель все еще хмурилась, но при этих словах отца оживилась. Она работает в приюте для бездомных детей в одной из фавел. Луис с деланным безразличием пожал плечами, но не смог сдержать улыбку.

По лицу Луиса было понятно, что эта роль ему явно нравится.

Почему Изабель так хочет познакомить меня со своей сестрой? Я едва дышал, с каждым вдохом втягивая в легкие отвратительный запах человеческих экскрементов, к которому примешивался займ без проверки на покупку канцелярских товаров аромат гнилых продуктов и алкоголя. В Англии я был высоким, смуглым и худощавым человеком весьма среднего достатка.

Здесь же, продираясь сквозь грязь и вонь, я казался себе непристойно займ без проверки на покупку канцелярских товаров белым и непристойно жирным богачом-европейцем.

Машина Луиса вместе с водителем осталась далеко внизу.

Большинство фавел располагается на холмах, увы, совершенно неприспособленных для того, чтобы строить на них нормальные дома. Наскоро сколоченные хижины лепились одна к другой по обе стороны тропинки.

Построены они были из всех мыслимых и немыслимых материалов, хотя, похоже, преобладали кирпич и фанера.

Крошечные дыры в стенах заменяли окна, и из темноты, царившей внутри, до меня доносились какие-то непонятные звуки. Пестрое белье, переброшенное через деньги на карты срочно без отказа на аренду офиса для бизнеса подоконники, оживляло монотонность красного кирпича и серых кое-как оштукатуренных стен.

В основном полуголые, но попадались и просто нагишом.

Одни гоняли обруч, другие с азартом играли в футбол, что на таком склоне было нелегким занятием.

С громким плачем ковылял на нетвердых ножках светловолосый ребенок лет двух. Какая-то негритянка подбежала к нему и взяла на руки.

Мы прошли мимо рядов с фруктами и овощами, выставленными на продажу. Группа ребят постарше проводила нас презрительными взглядами. Из рук в руки они передавали друг другу пластиковый пакет.

Каждый по очереди делал глубокий вдох, после займы на карту срочно для оплаты услуг репетитора чего пакет продолжал свое движение по кругу. Вскоре мы добрались до небольшого относительно ровного плато, на котором стояла крошечная наспех сколоченная церквушка и какое-то квадратное строение со стенами, изукрашенными яркими граффити.

Я остановился, чтобы перевести дыхание и, обернувшись, посмотрел вниз. Белые здания города змеились, огибая зеленые холмы, по направлению к сияющей глади океана.

Я поискал глазами статую Христа, которая видна в Рио отовсюду.

Сейчас ее закрывало облако, наползшее на макушку горы. Мы подошли к входу в здание, осторожно пробравшись через маленький, но ухоженный сад. Вид красных, голубых, желтых и белых цветов приятно радовал глаз после унылой кирпично-коричневой грязи поселка.

Дверь распахнулась, и появившаяся на пороге женщина, кинувшись к Изабель, крепко обняла ее. Сходство было несомненным, хотя Корделия была старше и крупнее. Ранние морщинки на лице говорили о стойкости и способности сопереживания. Изабель, глядя на живот Корделии, о чем-то спросила по-португальски.

Пару минут они оживленно болтали, потом вспомнили обо мне.

Здесь они могут поесть, поговорить, почувствовать, что где-то есть место и для них. Это настоящие бандиты, владельцы магазинов нанимают их для того, чтобы очистить город от малолетних бродяг.

Я изо всех сил всматривался в лицо Корделии, неужели это правда? И, честно говоря, мне очень не хотелось верить займы онлайн на карту для покупки нового компьютера ей — я предпочел бы думать, что она преувеличивает.

Там было темно, займ без проверки на покупку канцелярских товаров чисто и прохладно, особенна: весле пыльного пекла. Мы шли по коридору, стараясь не задеть никого из детей. На стенах висели неумелые, но яркие детские рисунки. Мы вошли в класс, где ребята играли, болтали или просто сидели, уставившись в одну точку.

Обычно у них дюжина братьев и сестер, спящих вповалку в одной-единственной тесной и темной комнате.

Они спускаются в город, чтобы клянчить милостыню или украсть что-нибудь, а с наступлением вечера либо остаются в городе, либо поднимаются сюда. Мы перешли в другую комнату, где группа мальчишек беседовала о чем-то с учительницей.

Я так и не понял, был ли это урок или просто дружеский разговор.

Паренек лет двенадцати оживился при нашем появлении. Я взглянул на Корделию, которая едва заметно мотнула головой.

Мальчонка улыбался, сверкая зубами, микрокредит для аренды строительного оборудования но глаза оставались серьезными. Он внимательно изучал меня, потом его взгляд быстро метнулся по сторонам, словно в поисках какой-то неожиданной опасности.

Эуклидис сейчас прячется, говорит, что полиция ищет его, чтобы убить.

Эти дети должны знать, что мы дадим им приют независимо от того, что они натворили.

Мне хотелось бы верить, что наши дети — ангелы, но это, увы, не так. Мы пытаемся вырвать их из порочного круга насилия, но у нас слишком мало возможностей. Когда мы добрались до машины, я умирал от жары, пота, грязи и усталости.

Он передается от поколения к поколению, от наркоторговца — полицейскому, от полицейского — ребенку. Но когда видишь ребят вроде Эуклидиса, руки опускаются. Порой я думаю: может, лучше стоит просто игнорировать проблему, не замечать ее — как это делают все остальные? Я в деталях вспомнил жесткие глаза и улыбающуюся рожицу маленького, видавшего виды человечка и попытался представить: кем он станет, когда вырастет?

В приюте есть тощенький грязный малыш лет пяти, его зовут Маркос Аурелиу.

Фавела нагнала на меня дикую тоску и — одновременно — разозлила.

Как такое может существовать казалось бы, цивилизованной стране? Самих бразильцев вряд ли можно винить — ведь многие, как Корделия и Изабель, делают все, что в их силах.

И все же я был зол на них — и зол на себя, словно я соучастник творившегося здесь произвола. Да, сейчас бы мне пригодились простые ответы из моего наивного прошлого.

Фавела осталась позади, мы въезжали в зеленые кварталы, где за высокими стенами и железными воротами с системами электронного наблюдения прятались дома здешних богачей.