Займы до зарплаты для оплаты секции ребёнка

На основании нескольких документированных следов представляется вероятным, что Чейз познакомился и с близким окружением Мэдоффа, в том числе с его тестем Солом Альперном. Чейз был не просто частным инвестором Мэдоффа, одним из многих, и он не просто открыл у Мэдоффа счет и поместил быстрый займ на покупку реквизита для фотосессии на него деньги, собранные у других, как Авеллино и Бинс. Начиная с 1970 года, Чейз учредил три партнерские компании, которые стали мобилизовывать средства многих и многих людей и размещать их у Мэдоффа.

Тем самым Чейз явился предтечей сотен предпринимателей, которые создавали и расширяли частные фонды единственно для того, чтобы на блюдечке доставлять Мэдоффу чужие деньги.

Чейз основал первый такой инвестиционный фидер-фонд. По тем же соображениям он не счел нужным регистрироваться в Комиссии и в качестве консультанта неформальных инвесторов. Большинство клиентов Чейза попали к нему по устной рекомендации либо из творческих кругов Голливуда, где вращалась его жена, либо через бухгалтерскую фирму, чьими услугами он пользовался. И несмотря на то, что Чейз со всеми своими инвестиционными счетами не был даже зарегистрирован и оставался вне зоны регулирования, он и его клиенты свято верили, что все будет прекрасно. Все три компании Чейза дополнительно принимали деньги от так называемых субфондов, других компаний (тоже не зарегистрированных в Комиссии по ценным бумагам), которые собирали средства и платили комиссионные за услуги головным компаниям.

Все деньги, собранные напрямую через собственные компании либо косвенным образом, через субфонды, стекались к Мэдоффу. Чуть менее правдоподобной эта стратегия должна была бы казаться по мере того, как из года в год росли доверенные Мэдоффу суммы. Привлекательные возможности арбитража быстро исчезают, когда в арбитраж слишком поспешно вбрасывают чересчур много денег. А к началу 1980-х годов денег у Мэдоффа собирается много. К тому же в конце 1970-х крупные институциональные инвесторы начали все больше интересоваться конвертируемыми ценными кредиты с плохой кредитной историей для заказа еды бумагами, основным инструментом арбитражных стратегий, и, по идее, уже конкурировали с Мэдоффом на этом сегменте рынка. Впрочем, у Мэдоффа, как считал Чейз, клиентов было не так уж много, и новых он принимал только в качестве займы до зарплаты для оплаты секции ребёнка одолжения, когда не мог отказать близким друзьям. Мэдофф уже тогда культивировал атмосферу неафишируемой исключительности. Он рассчитывал на то, что счастливчики-клиенты будут помалкивать о том, что состоят займы до зарплаты для оплаты секции ребёнка в его элитном клубе: лишние разговоры чреваты тем, что ему со всех сторон будут докучать просьбами о вступлении, а ему, как он давал понять, это совершенно ни к чему. Такая позиция не только отмечала печатью исключительности его набирающий силу бизнес, но и мгновенный займ для аренды помещения для мероприятий гарантировала конфиденциальность: каждый источник средств пребывал в неведении о существовании остальных. Годы спустя уже трудно определить, в какой момент арбитражный инвестиционный бизнес Мэдоффа слишком разросся, чтобы можно было верить в его правдоподобие. О том, какую именно прибыль получали компании Чейза в 1970-е годы, мнения расходятся.

Во всяком случае, множество неглупых людей уверовали, что так все и было. И, вероятно, во времена самых первых, истинно донорских фондов они были правы. Инвестиционные счета, которые Чейз открыл у Мэдоффа для своей семьи, не были арбитражными счетами.

Гипотетически эти средства вкладывались в бумаги сильных, займы до зарплаты для оплаты секции ребёнка многообещающих компаний и хранились в них годами, если не десятилетиями. Позднее на судебных процессах прозвучат утверждения, что к 2008 году на многих счетах Чейза была масса странных ошибок. Ценные бумаги покупались и продавались в дни, когда рынки были закрыты, или по ценам, не соответствующим биржевым данным за эти дни. Чейза обвиняли (он все отрицал) в том, что он будто бы приказывал Мэдоффу помечать сделки задним числом и гарантировать, что убытки не будут отражены в отчетности по его счетам, а также фальсифицировать сделки, чтобы выйти на те или иные налогооблагаемые прибыли (убытки).

Богатства, накапливавшиеся на инвестиционных счетах Чейза у Мэдоффа, подпитываемые кредиты с плохой кредитной историей для покупки подарков на свадьбу отчасти комиссионными от внешних инвесторов, позволили Чейзу делать регулярные пожертвования в экономику и благотворительные учреждения Израиля.

Впоследствии семейные адвокаты говорили, что Стенли Чейз был совершенно ошеломлен обманом Мэдоффа и никогда в жизни не подозревал ничего подобного. Стенли Чейз входил в четверку богатейших еврейских предпринимателей, к концу 1970-х годов открывших счета у Берни Мэдоффа. Остальными в этом элитном клубе были легендарный магнат, производитель одежды Карл Шапиро, исполин нью-йоркского бизнеса в сфере недвижимости Норман Ф. Другие ключевые клиенты, в отличие от Чейза, не учреждали фидер-фондов и не занимались активным рекрутированием инвесторов для Мэдоффа. Но, как и Чейз, они оставались с Мэдоффом по меньшей мере сорок лет, собирая сногсшибательные урожаи доходов и заверяя в его абсолютной надежности инвесторов от Парк-авеню до Палм-Бич и Беверли-Хиллз.

Их удивительная расположенность к Мэдоффу коренится, по крайней мере отчасти, в особом складе людей, которые добились успеха своими силами и питают великое доверие к собственным тонко настроенным детекторам любого вранья и лукавства. Но против Берни Мэдоффа детекторы оказались бессильны. Несмотря на молодость (сорок ему исполнилось только в 1978 году), Мэдофф был окружен ореолом невозмутимого сознания своей силы, и никаких фокусов, никакой дешевой саморекламы. Он как будто вовсе не нуждался в их покровительстве. На Карла Шапиро ему впервые удалось произвести впечатление в начале 1960-х, на деле доказав свою способность работать эффективнее крупной фирмы Уолл-стрит, услугами которой пользовался Шапиро. Шапиро, родившийся в 1913 году, вырос в богатом пригороде Бостона и закончил Бостонский университет.

Шапиро, прирожденный торговец и требовательный менеджер, в начале 1950-х, когда его отец вышел на пенсию, взял бразды правления фирмы в свои руки. К тому времени он уже вел с Мэдоффом кое-какие дела. По словам Мэдоффа, они познакомились через школьного друга и коллегу-брокера Майкла Либербаума: его семейный бизнес был связан с крохотным сегментом Уолл-стрит, который в те дни занимал Мэдофф.

Шелдон, брат Майкла Либербаума, работал на более крупную брокерскую фирму, и Карл Шапиро был одним из его клиентов, как сообщил Мэдофф в своем первом интервью в тюрьме.

После ареста Мэдоффа Шапиро излагал более или менее сходную версию этой истории. По рассказам некоторых очевидцев, он дал молодому брокеру 100 тысяч долларов на проведение для него арбитражных сделок и результатами остался доволен. Когда Шапиро окончательно распрощался со швейной индустрией и вышел на пенсию, он занялся в Бостоне филантропией и доверил Мэдоффу еще больше своих активов. Для знающего толк в успехе Шапиро расклад был предельно прост: он доверял Мэдоффу, потому что Мэдофф приносил прибыль. Леви попал в орбиту Мэдоффа позже и более извилистым путем, но в конце концов стал одним из ближайших друзей и преданнейших почитателей Мэдоффа. Он закончил школу имени Девитта-Клинтона в Бронксе в 1931 году, как раз когда Нью-Йорк погружался в Великую депрессию. Близкий друг его семьи рассказывал, как Леви шутил, что он первый еврей, которого наняла почтенная фирма, основанная в 1910 году. Согласно одному источнику, Леви был нанят с двухнедельным испытательным сроком. К 1967 году он был уже президентом фирмы и явно шел к тому, чтобы стать очень богатым человеком. К середине 1970-х годов Нью-Йорк стоял на краю банкротства и рынок недвижимости зашатался.

По словам Мэдоффа, Леви владел множеством коммерческих офисных кредит без залогов для покупки запчастей для велосипеда зданий высокого класса, но нуждался в займ онлайн на карту на оплату курьерских услуг оборотном капитале. Они познакомились по цепочке, которая начиналась с Сола Альперна, тестя Мэдоффа. Выдающийся еврейский лидер и бывший предприниматель в сфере химической промышленности по имени Морис Сейдж, клиент бухгалтерской фирмы Альперна, был знаком с приятелем Леви по загородному клубу Артуром Шлихтером, который и представил их друг другу. Леви открыл счет у Мэдоффа в 1975 году и держал его до своей смерти в 2005 году. Но, в отличие от Мэдоффа, он был человеком компанейским, немного шумным и довольно простым в общении.

Когда высокий, пышущий здоровьем Леви кредит без процентов на покупку канцелярских товаров возникал на пороге, в комнате становилось светлее, и Мэдоффа, по-видимому, согревало его тепло. Леви перезнакомился со всем персоналом Мэдоффа, и сотрудники всегда радовались его появлению. Со временем Мэдофф стал для Леви больше чем брокером. К полному удовольствию Леви, он взял на себя управление имуществом его семейного фонда.

Тесное сотрудничество с Леви обеспечило ему репутацию в банковских кругах, где Леви всегда был желанным клиентом.

За десятилетие знакомства с Мэдоффом на инвестиционных счетах Леви в фирме Мэдоффа было минимум 180 млн долларов.

В следующие двенадцать лет его баланс вырастет до полутора миллиардов.

Четвертый, и последний, таинственный член квартета Мэдоффа был высокий лысеющий юрист и бухгалтер по налогам Джеффри Пикауэр.