Займы с низкими процентами на покупку одежды

По-видимому, после паузы на том конце провода ему ответили. Вадим Петрович задумчиво, даже как-то обреченно нажал пальцем на рычаг.

Постоял несколько секунд, тупо глядя на телефон, сквозь него, и пошел к пляжу. Мы с Антоном, первыми узнавшие о результатах эксперимента, - за ним. Громко высказывалась по тому поводу, что деда надо тащить на конгресс. Договорились, что разрешение постараюсь получить вечером, а они, экстрасенсы, найдут меня завтра.

Юля появилась в тот момент, когда компашка магов поднималась по лестнице. Они были настолько увлечены обсуждением происшедшего, что почти не обратили на филолога внимания. Эта непунктуальная идеалистка испортила весь праздник. Вспоминается хоть и без займы с низкими процентами на покупку одежды особого удовольствия, но ярко.

Все гадал - Антон этот, кто он: картежник или экстрасенс. Шулерскими трюками пользовался, чтобы простых смертных с толку сбивать, подавлять сверхъестественными способностями. Надо, конечно, дать растолкование насчет деда - Василия Порфирьича... Шулером приличным кредит с плохой кредитной историей на оплату медицинского страхования еще не стал, спортсменом классным, как микрокредит для заказа транспортных услуг выяснилось, уже не стану.

С ней и все льготы советского профессионального спортсмена. Студенты, кредит с плохой кредитной историей на оплату услуг такелажников которые летом подрабатывали, золотые горы сулили.

Бригада попалась беззлобная, вежливо так приняли, отдали учеником к кроткой простецкой бабенке. В пути заявляется в займы с низкими процентами на покупку одежды наше служебное купе невысокий сорокалетний мужик со шрамом на лице и прокуренным голосом. То на руках предлагает тягаться: кто кого положит, то зовет к себе: пить. Оказывается, понравился я ему тем, что на бригадира неугодливо глядел.

Пока в Мурманск ехали, надоел мне коллега до чертиков. Со своей пьянкой и со своими разговорами о том, какой он независимый.

В Мурманске, правда, когда белой ночью почемуто только мой вагон приступом брали местные бичи, рассчитывая на водочный трофей, и бригада испуганно отсиживалась в служебках с зашторенными стеклами, завсегдатай не изменил себе. Сам разбил бутылку и с "розочкой" прыгнул из вагона.

Был уверен, что на обратном пути придется совсем туго. В его вагоне возвращается с лесозаготовок в родное украинское село, как выразился Ванька, "жирный лось".

От меня по стратегической задумке полководца требовалось одно - вызвать "лося" в тамбур. Дальше по плану: Ванька вырубает его, сбрасывает с поезда.

Понимаю, этот кретин сотворит займы на паспорт для покупки оборудования для хобби все, что задумал своим воспаленным, пропитым мозгом.

Лобовая помеха - будет предательством, а как предашь его после мурманской ночи?..

Судорожно родил хиленькую идейку и с ней подался к налетчику. Выложил мужичку все, с чем пришел, а пришел со следующим: ко мне обратились пару головорезов. За то, что сейчас откровенничаю, мне светит составить с мужичком парное выступление. Я с риском для жизни (своей, конечно) прячу мужичка у себя в купе. Но закапризничала: денег таких отродясь не видывала.

Надо передать хлопцам, что они его с кем-то путают. Извиняюсь, отбываю к себе, сообщив на всякий случай, в каком я вагоне. Спрятал я его, бедного, в нише наверху в служебном купе, матрацами вонючими завалил. Когда высаживал, мужичок уже не был плаксивым, деловито юркнул во тьму, под соседний товарняк.

Все-таки домой человек возвращался, после нескольких лет разлуки. А я ему такое возвращение: ночью, под товарняк и полем...

Перед самой Одессой поведал всю драму своей поездной жизни. Есть у него в бригаде зазноба, на которую с некоторых пор положил глаз и бригадир. Зазноба не знает, куда податься (экспресс-займ без займы с низкими процентами на покупку одежды залогов на подарки близким Ваньку любит, бригадира боится), бригада, конечно, на стороне бригадира.

Тот намерен отлупить бригадира на перроне в Одессе.

Бригадир, видно, почуяв неладное, покинул состав до того, займы без залога для оплаты ухода за пожилыми людьми как Ванька планировал приступить к осуществлению задумки.

Меня разыскал тренер, выяснилось, что оба мы не кредиты без справки для покупки детской мебели правы.

На сборах под Одессой приключилась небольшая травма. Через пару недель, когда нога стала черной, болючей и несгибаемой, меня отправили в Одессу. Полдня мотались по городу, выискивали заведение, готовое принять. Очень неприятно стало, когда, осмотрев ногу в приемной, деликатно намекнули: наверное, отрежут. Тишина, лампочки синие зловеще освещают коридор, палаты.

В палате в том же адском тусклом свете на койках лежат обрубки: У кого одна нога не угадывается под одеялом, у кого - две.

И ни одного укомплектованного конечностями пациента. Врач, пожилой недовольный жизнью еврей, раздраженный чем-то, больше про родню расспрашивал, выяснив, что не на кого мне рассчитывать, очень огорчился. Лежащий рядом со мной, высохший, как скелет, несчастный старик-еврей, из бока которого литрами выдавливали гной, займы с низкими процентами на покупку одежды пожаловался врачу: - Доктор, плохо...

Нет смысла сентиментальничать сейчас, вспоминать и рассказывать о том, что творилось в душе. Как в течение дня, к ночи пришел к мысли, что ничего не остается, как...

Пафосные, красивые мысли о самоубийстве никогда не посещали меня. Ни при неразделенной любви, ни при жутких неудачах, обидах...

Может, и посещали, но сразу же становились и смешны, и пошлы. В тот момент усвоил, что самое страшное - это отчаяние. Испытал я его дважды в жизни, и этот случай был первым.

На следующее утро объявили день операции - четверг. Долго молчал, сидя напротив меня на табуретке в своей общежитской неуютной комнатенке. Почти в позе роденовского мыслителя, опершись локтями о колени, тяжело щурясь от дыма, глядя в пол. Потом достал из-под матраца ни во что не завернутый "Макаров".

Молча положил на стол, захламленный недоеденными засохшими харчами. В больничном матраце сделал гнездо и в него спрятал пистолет.

И думал о том, что, если вдруг все обойдется, каким стану хорошим.

Что времени у меня до утра четверга, когда за мной придут... Хмельной, ошалевший от внимания к моей, только к моей персоне, видел, что все не будет так страшно и просто, как ожидалось.

Через две недели я сбежал из больницы с высохшей, слабой, но родной ногой...

Много болтал, но не раздражал этим, как в давние времена...

На следующее утро, после того как я уехал от него с пистолетом, Ванька посетил лечащего, часто писающего врача и с глазу на глаз рассказал онлайн-займ кредит без справок на покупку сумок и аксессуаров без проверок на поездку к родственникам тому, что ждет и его, и его пятнадцатилетнюю дочь, если с моей ноги упадет хоть один ноготок. Со слов Холода, проводники обворовали морячкапассажира и натравили его на Ваньку, дескать, тот - вор.

Ванька пытается объясниться - обворованный не желает слушать. Недавно встретил его, скромно сидящего на подоконнике поликлиники. Он ничем не напоминал прежнего, гордого, способного на все Ваньку... Тут, к сожалению, займы с низкими процентами на покупку одежды недостаточно одного-двух, пусть даже самых безошибочных, самых подтверждающих, поступков. Друг в нормальной благополучной жизни - тот, с кем спокойно, легко, может быть, интересно. Подразумевается, что, если выпадет испытание, друг - тот, на кого можно положиться.

А тут - каждая игра, каждая ситуация, каждый день, и по многу раз на дню, испытания. Если не испытание, то в любой момент возможность его. Но и оно означает высокую степень доверия, надежности. Удивительно, но далеко не каждый игрок стремится обзавестись другом.

Больше того, практически все профессионалы высшего уровня, из тех, кого я знал, были одиночками.

Может быть, это признак генетического, прирожденного шулера.

Каждый шулер, аферист, игрок в нормальной своей повседневной жизни обязан видеть, слышать, иметь в виду намного больше, чем простой смертный. Не только что человек, к примеру, сказал, а и что имел в виду, и что не сказал, и почему не сказал, и о чем подумал, и о чем забыл подумать.

Профессионал всегда ждет подвоха потому, что сам горазд на подвохи.

И похоже, генетические жулики не мыслят себя, да и других без подвоха. Друг - тот, с кем можно послать к монахам все пласты. Кого можно не просчитывать и кто не станет просчитывать тебя. К тому же у надежности в этом мире другая шкала, другая планка. И если случалось терять того, кого почитал за друга, терялся смысл, не ощущались прочие сопутствующие потери: деньги, удобства, перспективы...

Может быть, потому, что он не имел отношения к моему тогдашнему, мутному миру.

Скорее потому, что, если он прочтет об этом, возникнет неловкость, сопли у нас не приняты. О другом друге, в связке с которым прошел я почти всю свою шулерскую карьеру. По каким показателям определялось: тот человек или не тот?..

Да вот, к примеру, одна, еще одна, уже совершенно иная, определяющая ситуация. Стоял, опершись о спинку просторной займы с низкими процентами на покупку одежды детской кроватки.

В кроватке лежал мой пятимесячный сын, спокойный малыш с вечно изумленными, обалдевшими даже глазами. Валентина, мать малыша, светловолосая меланхолическая женщина с продольными морщинами на щеках, сидела рядом. Понимал, что не прав, но бесило, что родители ее не выскажут в лицо все, что накипело. Если теща - парторг, тесть - ударник труда, а дочь - молодой перспективный программист, то им должно быть стыдно, что к семье прибился аферист. Впрочем, не совсем прибился: с Валентиной мы не жили. Конечно, вел я себя сволочно, месяцами не заявлялся к сыну. Причем в период, когда жилось беспечно, прибыльно, приносил гроши. Все казалось: успею поразить их суммами, которые они, праведники, поди, и в руках не держали.

Вошла мать Валентины, маленькая полноватая женщина с сухим трагическим лицом.

Они, конечно, думали, что хлопну дверью, но я тихо прикрыл ее... Когда там, в детской, нес эту гонорную ахинею, этим себя и успокаивал. Поразводили руками, попросили не отвлекать от игры, внимательно всматривались в карты. Это были не те долги, которые я был вправе жестко потребовать. Во-вторых, играли в долг, с невнятным сроком отдачи.